Just for fun...

20:22 

Вперед в прошлое, глава 9

tari_na

(без бетирования)

Последние несколько дней перед Рождеством прошли без особых происшествий, хотя бесконечно долгие часы тянулись так невыносимо медленно, что Баффи хотелось кричать. Но каждый раз, когда солнце клонилось к закату, она чувствовала, как сердце сжимается от страха, как боль в груди становится все сильнее. Потому что еще один день прошел без единого признака, что друзья Истребительницы ищут ее, что они не оставили попыток вернуть ее назад, в свое время, домой. Но Баффи изо всех сил старалась сохранять спокойствие, ведь от ее душевных терзаний ничего не изменилось бы. Так что девушка сосредоточилась на исполнении обязанностей сиделки, и выполняла их теперь с такой дотошностью, что наверняка произвела бы впечатление даже на самого придирчивого директора больницы. Каждое утро, проснувшись, она подходила к окну в надежде увидеть снег, который был ей обещан Анной. Но, несмотря на сильное похолодание, ни живописных сугробов, ни лениво падающих на землю снежных хлопьев не наблюдалось. На улице было слякотно, пасмурно и тоскливо. Небо было затянуто грязно-серыми тучами, а по стеклам все так же барабанил отвратительный ледяной дождь.
К счастью, вопреки холоду и сырости, царящим на улице, Анна оставалась в добром здравии и прекрасном расположении духа. Как-то она призналась Баффи, что очень боялась этих праздников. Раньше, до того как она заболела, вся рождественская неделя была бы заполнена вечеринками и праздничными обедами, церковными службами и пением рождественских гимнов. Отсутствие этих привычных вещей и событий пугало миссис Хартли, хотя она была готова признать, что в тихом спокойном праздновании Рождества в узком семейном кругу тоже была своя прелесть. И потом, не от всех традиций и привычных вещей им пришлось отказаться. У них ведь была своя рождественская ель.
Для Баффи оказалось большим сюрпризом не только то, что традиция наряжать елку к 1879 году уже появилась, но и то, насколько это было модно у английской аристократии. По-видимому, существенное влияние оказал тот факт, что этот немецкий обычай завела Её Величество, королева Виктория. которая желала, чтобы ее супруг, принц Альберт, в первые годы брака чувствовал себя на своей новой родине, как дома. Королевская рождественская елка украшалась бесценными елочными игрушками ручной работы, из дутого стекла. А вот в семействе Хартли предпочитали съедобные украшения: гирлянды из попкорна и брусники, позолоченные орехи, конфеты и даже маленькие кексики. Дополняли их небольшие восковые фигурки и металлические звездочки. И, разумеется, там было множество свечей. Целенаправленная установка на срубленном дереве источников открытого огня была, на взгляд Баффи, очень плохой идеей. Но когда она озвучила свои сомнения хозяйке, Анна только рассмеялась и объяснила, что как раз на этот случай рядом с елкой стоит большое ведро с водой. Так что они буду в полнейшей безопасности.
Угу, типа как в аду, на центральной сковородке…
Тем не менее, не смотря на все ее беспокойство, Баффи не могла не восхититься результату, когда в рождественский сочельник Уильям зажег с помощью лучины все свечи. Истребительница вынуждена была признать, что так елка выглядело гораздо красивее, чем с электрическими гирляндами, и еще, под воздействием тепла, по гостиной распространился терпкий хвойный аромат. Вся комната могла служить прекрасной иллюстрацией идеального викторианского Рождества и Баффи наконец-то прониклась праздничным настроением…
Ближе к вечеру все слуги были приглашены наверх, чтобы получить свои премиальные - полкроны* каждому. Мужскую прислугу, кроме того, угостили каким-то очень хорошим бренди. Оставаться дольше необходимого в компании своих слуг Хартли не стали, поскольку это было не принято. Они удалились сразу после того, как все получили свои подарки. А вот для Баффи, как сиделки, не было бы ничего зазорного в том, чтобы продолжить веселиться и праздновать Рождество вместе с прислугой. Но, по какой-то причине и Уильям, и его мать оказались категорически против этого. Так что вечер Сочельника Истребительнице пришлось провести в малой гостиной, слушая, как Анна читает вслух избранные места из Нового Завета, и изо всех сил стараясь скрыть зевоту.
Уильям стал к окну и теперь с задумчивым видом вглядывался в темноту. На первый взгляд, могло показаться что он внимательно слушает библейские истории о рождении Спасителя, но Баффи очень в этом сомневалась. Взгляд у него был какой-то отрешенный, словно остекленевший, и девушка могла поспорить, что молодой Хартли смертельно скучает. Так же, как и она сама.
Может быть, еще и поэтому она даже вздрогнула, когда Уильям внезапно выпрямился и произнес, указывая рукой куда-то за окно:
- Взгляните!
Истребительница быстро подошла, ожидая увидеть на заледеневшей лужайке перед домом стаю вампиров, как минимум. Да уж, она, похоже, слишком долго жила рядом с Адской пастью. Но на мощеной дорожке, возле самых ворот, стояла лишь небольшая группка людей. Нарядные, тепло одетые, они стояли очень близко друг к другу, защищаясь он резких порывов ледяного декабрьского ветра. И пели рождественские гимны. Баффи так решила, потому что все они сжимали в руках книжечки, похожие на сборники церковных песнопений, и еще потому что губы у них у всех двигались синхронно. А если хорошенько прислушаться, даже через плотно закрытые окна можно было услышать обрывки песен.
- Красиво, - сказала она, хотя относилось это скорее к нарядам певцов, чем к их музыкальным талантам. В свете фонарей она могла рассмотреть и подбитые мехом плащи с капюшонами у дам, и пушистые муфты, и даже нарядные платья, подолы которых были видны из под верней одежды … А еще румяные от мороза щеки и белые клубы пара, срывавшиеся с губ певцов при каждом выдохе.
Баффи так увлеклась происходящим, что даже не замечала, как за нею самой внимательно наблюдает Уильям, до тех пор, пока он не заговорил:
- Возможно, вам… эмм… не желаете ли послушать, как они поют?
Правду сказать, в ее представлении это мало походило на веселое времяпрепровождение, но сравнивать-то приходилось с прослушиванием отрывков из Библии… Так что девушка с энтузиазмом кивнула и почти сразу же разочарованно вздохнула:
- Но мы не можем открыть окно, - она качнула головой, указывая в сторону Анны.
Рисковать здоровьем миссис Хартли, впуская в комнату сырой и холодный зимний воздух, они не могли.
- Да… Но я… я подумал… - смутился Уильям. - Возможно, мы могли бы выйти на улицу?
Баффи не поняла, из-за чего здесь было смущаться, так же, как не поняла и причин слегка разочарованного взгляда, брошенного миссис Хартли на своего сына. Хотя Истребительница предполагала, что ее хозяйка была огорчена тем, что колядные песенки оказались для молодых людей интересней Священного Писания.
- Я бы с удовольствием… - ответила она Уильяму.
Тот застенчиво улыбнулся, а вот Анна совсем не обрадовалась.
- О, Уильям! Но вы ведь не собираетесь на самом деле выходить из дома?! Там темно… и такой мороз… Вы с Элизабет умрете от холода.
- Мы будем в паре шагов от крыльца, матушка, и я прослежу, чтобы мы были тепло одеты.
Как и всегда, Уильям разговаривал со своею матерью очень тихо, спокойно, но в этот раз Баффи вдруг услышала там новые нотки. В голосе молодого Хартли звучало что-то, очень похожее на упрямство. Анна, кажется, тоже это заметила, потому что перестала возражать, и, покачав головой, со вздохом вернулась к чтению Библии.
Старательно делая вид, что она не заметила неодобрения своей хозяйки, Баффи торопливо последовала за Уильямом в фойе. Он, прежде чем одеться самому, помог ей надеть накидку, подал муфту. И хотя Истребительница точно знала, что ее «внутренняя феминистка» должна быть возмущена и раздражена такими вещами, но ничего не могла с собой поделать. Ей очень нравились и такая забота о ней, и помощь в мелочах, с которыми она, по большому счету, вполне могла справиться сама. И когда он открыл перед нею дверь, и когда он придержал ее за локоть, чтобы помочь спуститься по ступенькам… Ну, в общем, это тоже было очень приятно!
После теплого дома холод декабрьского вечера ощущался как внезапный удар в грудь. Баффи даже ахнула от удивления, тут же пожалела об этом – ледяной воздух острым ножом вонзился в легкие. И девушка с беспокойством взглянула на Уильяма, который помогал ей спуститься по обледенелым ступенькам. Ведь он даже не застегнул своего пальто, словно совсем не чувствовал мороза.
Как и обещал Уильям своей матери, они отошли от крыльца всего на пару шагов и сошли со скользкой, покрытой льдом брусчатки на газон. Через некоторое время Баффи привыкла к холоду, перестала дрожать и даже начала получать удовольствие от чистых, красивых голосов певцов. Песню, которую они исполняли, она не узнала, но ее задорный, радостный ритм девушке очень понравился.
I saw three ships come sailing in
On Christmas Day, on Christmas Day!
I saw three ships come sailing in
On Christmas Day in the morning!

Я видел, как три корабля
Вернулись в гавань в Рождество!
Я видел, как три коробля
Вернулись утром в гавань…

- Они здорово поют, - прошептала Баффи.
Говорила она это скорее самой себе, чем кому-то еще, но Уильям услышал.
- Большинство из них поет в хоре при местной церкви. И там у них очень хороший хормейстер.
Истребительница взглянула на молодого Хартли с нескрываемым удивлением.
- Вы что, в церковь ходите?
- Да… Я… Я ходил… Раньше… Потом перестал.
Ей не нужно было спрашивать, почему он прекратил посещать храм. Она знала это сама. В его глазах, в его голосе были обида и злость на то, что его мать заболела. И на кого ему было сердиться из-за этого, если не на Господа Всемогущего? Ведь если он действительно существовал, то значит мог что-то с этим сделать… но не сделал. А если его не было, то какой смысл тратить воскресное утро впустую? Эти чувства были ей очень знакомы, так что она хорошо понимала Уильяма.
- Мне очень жаль, - сказала она сочувственно. – Я про вашу маму. Мне ужасно жаль, что она больна. И я знаю, как это тяжело и трудно для вас.
- Давайте не будем сейчас говорить об этом, - быстро проговорил Хартли, не отводя взгляда от певцов. – Не будем вообще говорить ни о чем печальном.
На некоторое время они действительно замолчали, но для Истребительницы в этом не было ничего неловкого или неприятного. Напротив, было что-то до странности умиротворяющее в том, чтобы стоять вот так, рядом с ним, этим зимним вечером, и слушать музыку. Вдруг возникло ощущение странной близости, очень похожей на то, что она испытала, той ночью, в Саннидейле, когда сидела на ступеньках со Спайком. Это были редкие мгновения душевного покоя, которые тянулись бесконечно долго, хотя на самом деле прошло всего несколько минут… Жаль, что вспоминая о них, она не могла избавиться от горечи из-за предательства вампира, последовавшего вскоре после этого.
А певцы тем временем закончили исполнение первой песни и сразу же перешли к следующей, которую Баффи, к своей радости, узнала:
The holly and the ivy,
When they are both full grown
Of all the trees that are in the wood
The holly bears the crown…

И остролист, и плющ
Среди лесов растут…
Из пышной зелени плюща
Корону ту сплетут…

- Ой, а эту песню я знаю… нас заставляли ее петь на хоре, в средних классах… У нас там, правда, никто не мог взять верхних нот... Мы, если честно, в ноты вообще редко попадали… Я так думаю, что когда мы пели, люди думали, что живодеры кошек мучают, – Баффи вздохнула и покачала головой. – Не удивительно, что я в тот хор всего один семестр проходила.
- А знаете, это ведь языческий обычай…
Уильяму, похоже, очень хотелось рассказать об этом подробней, но Баффи не могла удержаться от того, чтобы немножко его подразнить.
- Школьный хор – это языческий обряд? – спросила Истребительница, изобразив искреннее удивление.- Вы так думаете?
- Нет… - улыбнулся Хартли. - Украшения. Из остролиста и плюща. Это было традиционным украшением во время празднования Йоля, дня зимнего солнцестояния. А когда люди стали христианами, я думаю, они не захотели отказываться от прежних обычаев, и просто нашли для привычных символов новые значения. Например, ягоды и шипы остролиста начали означать шипы и капли крови Христа на терновом венце..
- Я, кстати, всегда думала, что вот эта строчка… ну, про «ягоды, как капли крови» не слишком подходит для веселой рождественской песенки. Но все равно, красиво, - признала Баффи. – Я, вообще-то, соскучилась по возможности музыку слушать.
А как же, ведь компакт-дисков в 19 веке не было.
- Когда-нибудь… если вы пожелаете… мы, возможно, могли бы посетить концерты в Оксфорд Холл или Кентербери Холл**... А в театре Сент-Джеймс часто дают оперные спектакли…
- Я, на самом деле, не по оперным делам… - сказала Баффи, вспомнив какой скучной была недавняя поездка в театр Сент-Джеймс. - Хотя попасть на какой-нибудь концерт было бы здорово. Но вы уверены, что это не навредит миссис Хартли? Я знаю, что вашей маме очень нравятся всякие спектакли, но рисковать ее здоровьем мне бы не хотелось.
- Ехать вдвоем, без сопровождения, было бы неприлично...
Ей показалось, или в его голосе прозвучала нотка сожаления?
Баффи не стала утруждать себя ответом. Вместо этого с задумчивым выражением лица девушка смотрела на певцов. Это позволяло ей притвориться, будто она не замечает, как медленно, дюйм за дюймом Уильям приближается к ней. Истребительница чувствовала, что он находиться сейчас буквально в полушаге… нет, даже ближе… в нескольких сантиметрах от нее. Казалось, она даже могла ощущать тепло, исходившее от его кожи. Эта близость волновала девушку, заставляла трепетать и биться ее сердце. Впервые за долгое время Баффи почувствовала себя по-настоящему живой. Так что она упрямо смотрела на певцов и просто чего-то ждала.
- Возможно, позже… когда погода изменится… Матушка сможет сопровождать нас… - прошептал Уильям, наклонившись поближе.
Баффи вздрогнула, когда почувствовала его теплое дыхание на своей коже, ощутила, как от колебания воздуха зашевелились тонкие прядки волос у нее на затылке.
Дело в том, что… хотя она знала, что должна сделать все, что угодно, чтобы отвадить Уильяма, но как же ей льстило его внимание. С ней никогда такого случалось, никто не восхищался ею вот так – издалека, восторженно, благоговейно. И хотя она пыталась держаться отстраненно, с каждым днем Уильям нравился ей все сильней. Чем больше у нее появлялась возможностей пообщаться с ним, тем яснее девушка понимала, что он - совсем не расфуфыренная, викторианская версия Спайка. Молодой Хартли был возможно странноват, болезненно застенчив и настолько скован и сдержан, что Джайлз на его фоне выглядел бы гулякой и отвязным тусовщиком. Но Уильям точно не был негодяем. Вообще-то, он был хорошей компанией, особенно, когда не нервничал, не смущался и не заикался через слово. И если Баффи ему нравилась, а ей самой компания Уильяма была не в тягость… Ну, это же ничего не значило! Совсем ничего... Любой женщине приятно, когда ее считают привлекательной. Разве не так?
~*~ ~*~ ~*~


На следующее утро завтрак был сервирован с особой тщательностью. На столе разместили большие красные свечи, украшенные осторолистом, вместо повседневной посуды поставили чудесные фарфоровые тарелки с золотым ободком и изящные хрустальные бокалы. Для каждого из сидящих за столом, положили небольшой рождественский крекер (хлопушка, которая по внешнему виду напоминает огромную конфету. Внутри, вместо начинки, маленький подарок и смешное поздравление. – прим.переводчика), а у Баффи, кроме того, возле тарелки оказалось кое-что еще. Узкая плоская коробочка разместилась рядом со столовыми приборами. Девушка с удивлением взглянула на свою хозяйку. Хотя в Англии обычаю вручения рождественских подарков было к этому моменту уже несколько десятилетий, она знала, что в семействе Хартли эту традицию считали предназначенной для детей, а не для взрослых. К тому же хозяева уже столько всего подарили ей: и платья, и другие вещи, что Баффи совсем ничего для себя не ожидала на это Рождество.
- Все верно, моя дорогая, - улыбнулась Анна. – Открывайте свой подарок и скажите мне, что вы о нем думает.
Баффи послушно подняла откидную крышку и заглянула вовнутрь. Там на бархатной подушечке лежал самый красивый браслет*** из всех, какие она когда-либо видела. Тяжелая оправа была выполнена в виде полукруга, и идеально подходила по форме для тонкого запястья Истребительницы. Украшали оправу восемь цветков, каждый из которых был составлен из семи небольших драгоценных камней темно-красного цвета. Застежкой браслету служила изящная золотая цепочка, которая закреплялась с тыльной стороны запястья и могла регулироваться по длине. Даже Баффи, которая совершенно не разбиралась в антикварных ювелирных украшениях, видела, что это ручная работа. Так что браслет этот, должно быть, стоил очень дорого.
- Камни – гранаты, - сказала Анна, ответив тем самым на незаданный вопрос своей сиделки. – А оправа, разумеется, из золота. Я подумала, что этот браслет будет чудесно смотреться вместе с тем платьем, винного цвета, которое шьет для вас миссис Симм. Она ведь его скоро закончит, не так ли?
Баффи, которая только вчера утром пережила очередную бесконечную примерку, кивнула:
- Да, миссис Симм сказала, что во время праздников у нее будет больше времени, чтобы поработать над ним, а после следующей примерки она закончит еще два, но… О, Анна, - она взглянула на свою хозяйку широко раскрытыми глазами,- но я ведь не могу принять такой подарок...
- Отчего же?
- Потому что… Но это же так дорого! Слишком дорого! А вы и так для меня столько всего сделали.
- Не говорите глупостей, дитя мое! Здесь никто не ведет подсчетов, кто для кого сколько сделал. А если бы и начали, я уверена, что счет у нас с вами был бы равным. Я просто подумала, что эта милая безделица порадует вас в ваше первое Рождество в Лондоне…
Вот только изысканный золотой браслет вряд ли можно было назвать «милой безделицей». И Баффи колебалась.
- Вам не понравился подарок? – с обеспокоенным видом спросила Анна и бросила взгляд на сына, который все это время смотрел куда-то в сторону.
- Ой, что вы! Я - в восторге! Это же такая красота! Просто не хотелось бы, чтобы вы подумали, как будто я ожидала… как будто вам нужно было мне что-то подарить…
- Ну, разумеется я так не думаю, моя дорогая… Это подарок, сделанный от чистого сердца, с любовью, а не из чувства долга.
До слез растроганная такой искренней материнской добротой миссис Хартли, Баффи с удовольствием надела браслет. Он идеально подошел, и девушка точно знала, что лучшего аксессуара для ее чудесного темно-красного платья не отыскать. Она снова и снова поворачивала руку то вправо, то влево, так, чтобы свет свечей падал на украшение с разных сторон, и любовалась матовым сиянием золота и блеском гранатов.
- Здорово выглядит, правда?
Уильям, молчавший до этой минуты, поднял глаза на сидящую напротив девушку и улыбнулся.
- Сама красота… - прошептал он еле слышно.
- Точно! – подтвердила Баффи с радостью.
И ей даже в голову не пришло, что его слова, возможно, относились не к украшению, и что, быть может, он не предполагал, чтобы его кто-то услышит.
~*~ ~*~ ~*~


После завтрака Уильям предложил научить мисс Саммерс играть в шахматы. С начала Баффи, разумеется, отказалась, объясняя это тем, что игра эта – для умников и стариков, а она себя не причисляет ни к одним, ни к другим. И вообще, у нее мозгов не хватит, чтобы научиться. Однако, после их беседы вчера вечером, молодой Хартли, похоже, осмелел, и продолжил уговаривать ее до тех пор, пока девушка не сдалась. В конце концов, это было лучше, чем просто сидеть у камина и смотреть на огонь.
По правде говоря, с шахматами все вышло именно так, как Истребительница и опасалась. Запомнить важность и ценность каждой из фигур у нее никак не получалось, и она часто ставила под удар своего ферзя или ладью, при этом упорно не желая пожертвовать простой пешкой. Как фигуры двигаются по доске, Баффи тоже постоянно забывала. И Уильям то и дело напоминал, что слоны могут ходить только по диагонали, ладьи – не прыгают, а двигаются по прямой, а пешки – ходят только вперед. А еще он твердил, что нельзя сосредотачивать все внимание на одной или двух фигурах, оставляя все остальные под угрозой. Баффи все больше раздражал вид черных фигур, «съеденных» Уильямом в ходе игры, в то время как ей самой не удалось убрать с доски ни единой белой. И все-таки, не смотря на все эти сложности, она получила от этой игры такое удовольствие, что предложила молодому Хартли сыграть еще раз.
Миссис Анна устроилась в кресле возле камина, где она могла вязать и поддерживать легкую беседу с Баффи. А вот Уильям почти не участвовал в разговоре, хотя несколько раз позволил себе тактичные замечания, которые могли бы помочь мисс Саммерс ненадолго отсрочить неминуемый проигрыш. Он хмурил брови, анализируя каждый ход, сделанный девушкой, и очень тщательно продумывал ответные действия. Истребительница сначала решила, что он чересчур серьезно относится к игре, но чуть позже поняла, что причина была не в этом. Молодой Хартли хотел произвести на нее впечатление своим мастерством.
И с этим, надо сказать, он справился на отлично. В то время, как Спайк был воплощением импульсивности, вспыльчивости и безрассудности в своем стремлении победить, Уильям, пусть и на миниатюрном, шахматном поле боя, продемонстрировал умение мыслить стратегически и поступать продуманно и расчетливо. В атаке он действовал быстро и решительно, но любой шаг обдумывал так тщательно и серьезно, что даже если бы на месте Баффи вдруг оказался более опытный и способный соперник, вряд ли тому удалось бы найти брешь в обороне Хартли. Уильям выигрывал каждую партию невероятно быстро, но настолько изящно и красиво, что Истребительница не могла сердиться и обижаться из-за собственных проигрышей. Они просидели за шахматами до полудня, и все это время девушка то хмурилась, то весело хохотала над своими глупыми ошибками. А Уильям застенчиво улыбался и делал все, что было в его силах, чтобы девушка могла подумать, будто у нее начинает получается играть в шахматы.
Анна сочувственно улыбнулась своей сиделке, когда та шутливо жаловалась по поводу своего третьего проигрыша.
- Я думаю, моя дорогая, что вам следует научиться разрабатывать стратегию и сначала просчитывать последствия своих действий в уме. Шахматы – как война, дитя моё. Вы не можете просто посылать свои отряды в бой и надеяться на счастливый исход. Полководец должен предвидеть действия противника!
- Ну, если бы шахматы были так похожи на войну, как вы говорите, у меня бы были результаты получше, - вздохнула девушка, задумчиво поигрывая резной фигуркой коня.
- И почему же, могу я спросить? – уточнила Анна, не скрывая, что заявление юной американки ее позабавило.
- Эмм… да не важно. Давайте просто скажем, что в военном планировании я оказалась не так хороша, как думала.
Прежде чем кто-нибудь из Хартли успел отреагировать на такое странное замечание, прозвучал гонг к ланчу. Уильям поднялся и подал руку девушке.
- Я думаю, - сказал он, - что для новичка вы играли просто блестяще.
После этих слов Баффи точно почувствовала бы себя лучше, если бы Анна не издала при этом звук, весьма похожий на сдавленный смешок.
- Да, точно… - улыбнулась девушка. - «Блестяще» в шахматах – не про меня. Но за энтузиазм я пару баллов заработала, ведь так?
- Разумеется, моя дорогая, - радостно согласилась миссис Хартли.
Она взяла под руки свою сиделку и сына, и все вместе они направились в столовую.
~*~ ~*~ ~*~


Рождественский ужин был тоже чудесен, и к Истребительницы снова вернулась надежда на то, что все будет хорошо. Ничего, что Уиллоу пока не вернула ее в свое время, она наверняка над этим работает и скоро все исправит. А пока нужно надеяться и не впадать в отчаянье… Ведь для Баффи все сложилось не худшим образом. В этом времени точно были места гораздо ужаснее особняка, и люди, гораздо неприятнее семейства Хартли. Спать Истребительница отправилась в приподнятом настроении, чего с нею не случалось с того момента, как она оказалась в викторианском Лондоне.
Но хватило этого ненадолго.
Как ни странно, катализатором для скорой перемены в настроении Баффи стали события, произошедшие с нею на празднике, о котором девушка раньше даже не слышала. В Лондоне, и вообще во всей Британии, день после рождества назывался День подарков (Boxing Day). В честь этого праздника двери богатых домов открывали для бедняков, и нищие, стоящие на пороге, не вызывали недовольства. С самого утра бродяги с коробками, до половины наполненными едой и одеждой, подходили к черному ходу особняка. Весь день мистер Эдвард, дворецкий Хартли, терпеливо раздавал каждому пришедшему бедняку - мужчине, женщине или ребенку - консервы и мелкие монеты. Также все они получали «на дорогу» пирожки с сахарной глазурью, которые испекли на кухне специально для этого случая. Несмотря на свой неопрятный внешний вид большинство нищих казались смирными. Они искренне, хотя может быть и излишне вычурно, благословляли доброту мистера Эдварда и его добрых хозяев и продолжали свой путь к следующему дому за рождественской милостыней.
Кстати, хотя в этот день богатые люди должны были демонстрировать свою щедрость и великодушие, их личное присутствие при раздаче подарков было совсем не обязательным. И Уильям, в соответствии с традициями, уехал этим утром на скачки, демонстрируя, впрочем, всем своим видом, что для него это не удовольствие, а скорее тяжкий труд. Анна все утро и большую часть дня провела в своей комнате, читая и отдыхая. Своей сиделке она предложила поискать развлечение на свой вкус, и на первый взгляд это было просто здорово.
Вот только Истребительница очень быстро обнаружила, что заняться ей особо и нечем. Девушка заглянула на кухню, но осталась совсем ненадолго - на ее вкус, там было слишком шумно. Вся прислуга в особняке прониклась праздничным настроением и духом Рождества, а поскольку ни хозяину, ни миссис Хартли их услуги в данный момент нужны не были, слуги позволили себе расслабиться и побездельничать в свое удовольствие.
К тому же Баффи с удивлением обнаружила, что правила приличия, так жестко соблюдаемые в высшем обществе, не всегда распространялись на их слуг. Доказательством этому были помощник лакея и судомойка, обнаруженные ею в чулане для метел, рядом с кухней, в весьма компрометирующей ситуации. От всего этого шума и столь откровенной несдержанности (Господи, это когда же она успела стать настолько викторианкой?!) Баффи была совсем не в восторге и решила вернуться в верхние комнаты.
Она как раз подошла к леснице, когда услышала приветствие в свой адрес. Это был Мэттью, главный конюх и кучер, тот самый, который привез ее к Хартли в самый первый день. Парень сидел на сундуке у лестницы, курил трубку и вырезал ножом из деревяшки что-то, похожее на цепочку. Баффи очень удивилась, увидев его, ведь предполагалось, что он должен быть на скачках, вместе с Уильямом.
- Привет, мисс Элизабет. Нечасто вас можно в крыле для слуг увидать. Чего это вы, решили с чернью поручкаться? – он смотрел на нее с доброй усмешкой, и обижаться на его слова не получалось.
-Ой… да просто пыталась найти себе занятие, вроде как… В доме тихо, как в склепе, так что выбор был или сюда прийти, или с ума сойти.
Мэттью кривовато усмехнулся.
- Не так уж и тихо… со всеми этими бродяжками, что пороги с самого утра обивают.
- Вообще-то мистер Эдвард со всем этим уже почти разобрался… И Уил… мистер Хартли уехал, Анна у себя, отдыхает. А остальные слуги… - она запнулась.
- Устроили пирушку и гуляют вовсю, как я слышу. Чего ж вы к ним не присоединились- то, а?
- А вы почему здесь, а не с ними? – спросила она в ответ.
- Так я же думал, что повезу хозяина на скачки. Вот только мистер Уильям решил, что верхом ему будет лучше, чем в карете, так что я ошибался. Ну, и потом… у меня жена есть, и она страсть как не любит, если я выпиваю. Я, как выпью, дурной становлюсь. И в дом с конюшни я зашел, только чтоб погреться чуток…
- А… Ну, а я… я почти никого из них не знаю. В смысле, других слуг. Так что я заглянула ненадолго, но это как-то странно и неловко…
Мэттью задумчиво кивнул:
- Я так думаю, что Хартли вас будто под присмотр взяли. Но для вас, мисс Элизабет, это и хорошо, хотя с другими женщинами в доме подружиться вам из-за того и вправду сложно. Вы же понимаете, что они ревнуют…
- Ревнуют? Из-за того что Анна ко мне добра? Но ведь она такая и с ними также…
- Так-то оно так, а все одно - иначе. Но только я быстрей про мистера Уильяма. Это из-за него на вас девицы наши сердятся, - в голосе парня звучала легкая насмешка.
- Из-за Уильяма? – непонимающе повторила Баффи. - А он-то здесь при чем?
Мэттью ответил не сразу. Несколько секунд он внимательно осматривал свою поделку, проверяя, нет ли изъянов.
- Он подарил вам этот браслетик... Вполне себе повод, чтоб ревновать.
- Почему? Ведь браслет – от миссис Хартли. Это ее подарок для меня на Рождество... – она замолчала, заметив, как скептически улыбается кучер.
- Вот значит, что они вам сказали. Мне так интересно было… Вот только выбирал этот браслет мистер Уильям, и это он заплатил ювелиру. Я точно знаю, потому что сам возил его несколько недель назад в тот магазин, и ждал снаружи, пока он покупку делал. И смею заметить, он серьезно к выбору подошел, если по времени судить, какое он там потратил.
Баффи нахмурилась и покачала головой:
- Но… это же никакого смысла не имеет.
- Это еще почему?
- Но зачем ему это? Я не настолько хорошо с ним знакома и вообще… он же тогда только пару дней как домой вернулся.
- И при всем при этом он вами был уже очень увлечен. – Мэттью широко улыбнулся, заметив с каким изумлением девушка смотрит на него. – Хотя может вы этого еще и не заметили. А вот остальные…
- Но для чего тогда Анна сказала, что браслет – подарок от неё?
- А как же иначе? Хозяин не захотел бы оскорбить вас, мисс Элизабет, сделав дорогой подарок от своего имени. Это же неприлично! Тем более, что мистер Уильями знал, что от него вы не смогли бы принять этот браслетик, даже если бы вас такими подарками - не оскорбить. Так что, думаю я, он поэтому и попросил миссис Анну сказать, что это от нее.
- И какой в этом смысл? То есть, если ему от этого никакой выгоды, зачем все эти заморочки?
- Может, он просто хотел вас порадовать, а? – предположил Мэттью. – И у него ведь получилось?
- Ну, да… - ей было ужасно неловко признавать это. – То есть, мне понравился браслет. Но если это подарок не от Анны, тогда я не думаю, что могу оставить его у себя.
- Почему это?
- Вы же сами сказали, что это неприлично!
- Есть множество мужчин, которые, сделав молодой девушке дорогой подарок, ожидали бы от нее чего-то взамен. Я прошу простить мою прямоту, мисс, но ведь так оно и есть. А мистер Уильям не позволил себе даже намека, что браслет от него, так что, я думаю, беспокоиться вам не о чем. Хозяин… он хороший человек, мисс Элизабет. Настоящий джентльмен. И большинство служанок, которые в доме работают, мечтали бы оказаться на вашем месте.
Баффи задумалась, даже не замечая, как нервно перебирает пальцами цепочку браслета.
- Но тогда, зачем? Зачем вы рассказали мне? Если он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал…
Пожав плечами, Мэтью выбил остывший пепел из трубки:
- Я не хотел, чтобы вы расстроились. Просто подумал, что может вам все-таки стоит правду знать. В вашем положении, мисс Элизабет, было бы полезно, если б его увлечение сильнее становилось.
- Полезно? Как это? – спросила она.
Мэттью покачал головой:
- Так для вашего собственного будущего – ответил он. – Миссис Анна, наверное, милейшая дама на всей земле, да только очень уж она больна. Вот умрет она, и что с вами будет?
Баффи не думала об этом. Но в то же самое время было тяжело и неприятно слышать, как кто-то настолько прямолинейно говорит о подобных вещах.
- Что бы там потом не случилось, - резко ответила девушка, - я не собираюсь торговать собой, как последняя проститутка, ради шанса остаться в этом доме.
Кучер был явно удивлен прямотой и резкостью юной сиделки.
- Так я же не про внебрачную связь говорил…
- Без разницы… Я не собираюсь собой торговать и ради не-внебрачных связей, - огрызнулась она. - И мне не нужен ни Хартли, ни его дурацкое увлечение мной. Если бы я знала, что браслет от Уильяма, я бы никогда его ни приняла! Ни за что на свете!
- Но вы же не собираетесь возвращать его?! – в голосе парня слышалась легкая насмешка, и Истребительница понимала, что Мэттью просто дразнит ее.
Но растерянная и смущенная Баффи не видела во всем этом повода для шуток.
- Да, собираюсь! - резко бросила она в ответ. – Отдам сразу, как только он вернется!
- Эй, да ладно! – теперь Мэттью говорил совершенно серьезно. – Не делайте этого. Вы же его очень сильно обидите.
- А мне наплевать! – заявила девушка,
С гордым видом Истребительница развернулась и поспешила вверх по лестнице, чтобы тут же столкнуться в фойе с Уильямом, который, по случайному совпадению, именно в это время вернулся со скачек.
И вдруг исчез без следа решительный настрой Истребительницы разобраться с молодым Хартли, и раз и навсегда положить конец всяким привязанностям и симпатиям. А Баффи обнаружила, что судорожно пытается преодолеть внезапно случившийся с нею приступ смущения и неловкости…
- Ой… п-приветик, - пролепетала она.
- Приветствую вас, мисс Саммерс, - вежливо ответил Уильям.
Он выглядел совсем замерзшим, и пока Баффи наблюдала, как лакей помогает ему снять пальто, она успела заметить, что молодой Хартли дрожит от холода. Её решимость устроить разборки еще больше ослабела, и вместо того, чтобы швырнуть браслет ему в лицо, как планировалось ранее, она лишь робко спросила:
- И как там… ну, на скачках?
«Трусиха!»- подумала она о себе. Но Уильям улыбнулся, признательный за вопрос и возможность продолжить их беседу.
-Довольно сыро, холодно… и очень скучно, если вам интересно мое мнение на этот счет. Однако остальные, насколько я понимаю, нашли зрелище весьма увлекательным и получали удовольствие от происходящего, - он замолчал на мгновение и продолжил. – А как прошел ваш день, мисс Саммерс? Вы нашли, чем себя развлечь?
- Ага… Развлекалась, дальше некуда… Я, кажется, половину дня провела, изучая лепнину на потолке в гостиной. Никогда не думала, что скажу, что предпочла бы работать, вместо того, чтобы отдыхать. Но в том, что касается досуга, у вас, ребята, есть еще серьезные недоработки.
Уильям выглядел очень расстроенным.
- Есть библиотека… - проговорил он.
Его огорчение еще больше поколебало решимость Баффи, и она постаралась смягчить резкость своих предыдущих слов…
- Библиотека, она у вас замечательная, ну, просто супер, - и девушка взглянула на Уильяма с легкой улыбкой. – Но у каждого есть предел по количеству произведений Чарльза Диккенса, которые человек способен прочитать, а я, похоже, своего предела уже достигла. Так что, я подумала, что пообщаться с трехмерными людьми было бы здорово, и решила поближе познакомиться с кем-нибудь из слуг, но…
- О, мисс Саммерс! Не стоит вам общаться с прислугой, они грубые и весьма дурно воспитаны.
- Да уж, - поторопилась согласилась с ним Баффи, - мне в этом пришлось убедиться на личном опыте. А вам, возможно, надо будет приказать Ливи навести порядок и вымыть хорошенько чулан для метел. Чтобы изгнать оттуда дух греха, разврата и прелюбодейства.
Уильям густо покраснел и отвел взгляд, а Истребительница, заметив это, удивленно покачала головой. В этом дурацком столетии было чересчур много глупейших запретов и тем, на обсуждение которых наложено табу.
- Прошу прощения, - сказала она. – Я не это имела ввиду. Хотя, то, что в чулане надо будет прибрать – это факт. Но я не хотела, чтобы это прозвучало так…эмм.. - она запнулась. – А вам нравится мой браслет?
О’кей, это, вероятно, был не лучший способ перевести тему в нужное русло, но главное – результат, ведь так? И ей показалось, или Уильям действительно посмотрел на нее настороженно, даже с опаской?
- Я…эмм… мне кажется, что он весьма уместен.
- Уместен? – эхом повторила она.
- Прелестен... Я хотел сказать, он прелестен… Как и вы сами, мисс Саммерс…
Господи, помоги, но это точно не было направлением, в котором она хотела, чтобы двигалась их беседа. Баффи невольно попыталась шагнуть назад, чтобы увеличить расстояние между собой и молодым Хартли, только чтобы обнаружить, что стоит почти у самой стенки и отступать ей уже некуда.
- Очень п-прелестен и… и к-красив, - сбивчиво пробормотала она. – Я – про браслет… Он такой… такой…
- Да…
Уильям, казалось, был озадачен ее поведением и тем, какой растерянной и взволнованной выглядела девушка. А может, он и сам был испуган? С этим Хартли ничего нельзя было сказать наверняка….
- Это было так мило… То, что ваша мать подарила его мне, - продолжила Баффи. – Анна, я имею ввиду… Ваша мама…
Уильям выглядел все более озадаченным.
-Да, разумеется, мисс Саммерс, - согласился он. - Возможно, вы желаете, чтобы я передал ей то, что вы сказали?
Но вместо того, чтобы ответить, Баффи брякнула:
- А она его сама выбирала?
- Собственно… - замялся с ответом Хартли.
- Просто, если она не сама его выбрала, он для меня не имел бы такого важного значения…
Это был удар ниже пояса. Баффи не хотела, не планировала такого, но в эту секунду Уильям выглядел так, словно девушка на самом деле его ударила, причинив невыносимую боль.
- О… - только и смог произнести он. Но уже через мгновение со спокойным, отстраненно-вежливым выражением лица, он кашлянул и продолжил, как ни в чем не бывало: - Ну, разумеется, мисс Саммерс, матушка сама выбирала вам подарок.
«Вот ведь лживый ублюдок!»- подумала Баффи. Вот только отчего тогда её не оставляло ощущение, что настоящей гадиной здесь была она сама? Да, она собиралась его оттолкнуть… И меньше всего ей было нужно, чтобы увлечение Уильяма переросло во что-то серьёзное. В конце концов, это же будущий Спайк! Так что даже думать об этом ей должно быть противно! И все-таки… Все-таки, вопреки всему, Истребительница поняла, что ей сейчас очень хочется вернуть назад все, что было сказано.
- Этот браслет… он такой… такой чудесный… - торопливо проговорила она. - Он мне нравится… очень сильно нравится … и очень много для меня значит…
- Я обязательно передам матушке ваши слова, мисс Саммерс.
Ох, каким же грустным он был в этот момент. Ей было ужасно стыдно и хотелось хоть как-то загладить свою вину.
- А не хотите немножко в шахматы со мною поиграть? Если вы не заняты, разумеется… И если у вас есть такое желание…
- Конечно…- тихо ответил Уильям. - С большим удовольствием…
- Я очень этому рада – сказала Баффи.
И, боже правый, это на самом деле было так! Она действительно обрадовалась. Вот только почему?

_________________________
1 полукрона * - равна 2 шиллингам 6 пенсам. Кстати, на 1 шиллинг в 1880 году можно было купить самый дорогой по тем временам фрукт – ананас.))) А чтобы понять, сколько это «на наши деньги», давайте посчитаем: 1 фунт = 4 кроны = 8 полукрон. 1 фунт викторианской эпохи – приблизительно 80 современных фунтов стерлингов. Т.е. бонус – около 10 фунтов.
Кентербери Холл** - принято считать первым мюзик-холлом. Он открылся 17 мая 1852 года: про эту дату говорят «наиболее знаменательная дата в истории всех мюзик-холлов». В 1942 здание уничтожила бомба.
Оксфорд-холл** – открыт в 1961г., и назван так из-за адреса здания, в котором он размещался – Оксфорд-стрит, 14/16, в Лондоне.
Посмотреть на викторианские украшения*** и попробовать представить, как выглядит подарок Баффи, можно по следующей ссылке: Гранат. Дар Любви./a>


 

@темы: spuffy))), наглость невероятная, перевод

URL
Комментарии
2017-02-04 в 18:38 

Здравствуйте! Мне очень нравиться Ваш этот перевод. Вы планируете его продолжать дальше?

2017-04-02 в 18:00 

tari_na
Chan-Lee Wong, да, планирую... в черновиках половина фика уже есть. Но вот добраться до вычитки для выкладки пока не могу. Времени катастрофически не хватает на что-то кроме работы.:sadtxt:

URL
2017-07-28 в 09:23 

Здравствуйте, обожаю Ваш перевод фанфика "Вперед в прошлое". Настолько у Вас плавная и грамотная речь, что диву даешься. Очень заметно, что Вы тщательно к переводу относитесь. Читая Ваш перевод, я окунаюсь в ту эпоху и живу вместе с героями. Спасибо большое за приложенные усилия, ведь это титанический труд. Буду с удовольствием ждать перевода. Желаю вдохновения и времени на такую прелесть.)

URL
2017-07-28 в 09:25 

tari_na, здравствуйте, обожаю Ваш перевод фанфика "Вперед в прошлое". Настолько у Вас плавная и грамотная речь, что диву даешься. Очень заметно, что Вы тщательно к переводу относитесь. Читая Ваш перевод, я окунаюсь в ту эпоху и живу вместе с героями. Спасибо большое за приложенные усилия, ведь это титанический труд. Буду с удовольствием ждать перевода. Желаю вдохновения и времени на такую прелесть.)

   

главная