tari_na


Несмотря на все предосторожности, эта поездка в театр не прошла для Анны бесследно. Приступ, который случился с нею этой ночью, был гораздо тяжелее обычного. Баффи испробовала все доступные ей средства, чтобы облегчить состояние хозяйки, но ничего не помогало. Анна хрипела и задыхалась, а каждый сделанный вздох вызывал очередной приступ жесточайшего кашля. Истребительница так напугана, что с ее хозяйкой может случиться что-нибудь ужасное, что совсем растерялась. Уильям спал, и по-видимому, очень крепко, во всяком случае он оставался в своих личных комнатах на другом конце коридора. Уверенная, что он будет очень злиться, когда обнаружит, что состояние Анны ухудшилось (в конце концов, это было именно то, чего он опасался) Баффи не рискнула беспокоить его, пока это не будет абсолютно необходимо. Вместо этого девушка отдала распоряжение одной из служанок, чтобы послали за врачом, а сама побежала на первый этаж, за флаконом с лекарством. Последнюю дозу Анна приняла совсем недавно, как раз перед тем, как идти спать, но Баффи паниковала и не знала, чем еще помочь своей хозяйке.
Сироп от кашля, насколько помнила Истребительница, должен был стоять на столике в малой гостиной. Девушка побежала туда, мысленно молясь, чтобы одна из горничных не переставила его куда-нибудь, ведь тогда Баффи не сможет его быстро отыскать. Но, к счастью, бутылочка осталась на своем привычном месте. Облегченно вздохнув, Истребительница торопливо схватила его, но сделала это так неловко, что флакон выскользнул у нее из рук. Ковер на полу не смог смягчить удар, бутылочка подпрыгнула и с громким стуком упала на твердый паркет. Коричневое стекло треснуло, осколки разной величины разлетелись в разные стороны, а густой желтоватый сироп попал на край ковра и начал впитываться в мягкий ворс.
- Черт-черт-черт!! – в сердцах выругалась девушка. Она начала торопливо собирать самые крупные осколки, пытаясь сократить наносимый ущерб. Донышко флакона осталось более-менее целым, и у Баффи даже мелькнула мысль, может там осталось достаточно, чтобы дать Анне еще одну дозу. Но, пытаясь это в выяснить, она неудачно схватилась за осколок, и сильно порезала палец на правой руке об острый стеклянный край.
- Что здесь происходит?
Баффи резко подняла голову, мгновенно позабыв о крови, бегущей из глубокой раны возле большого пальца. В дверях гостиной стоял Уильям. Спутав его недоумение при взгляде на беспорядок, творившийся сейчас в комнате, с гневом, перепуганная девушка попыталась объяснить происходящее:
- В-ваша мама… п-приступ, - сбивчиво, заикаясь, дрожащим голосом проговорила она.- Она кашляет... очень сильно. Я побежала за сиропом и вот… он разбился. Я уронила, и он разбился…
Внутренне Баффи приготовилась к самому худшему. То, что после поездки в театр, куда они отправились только потому, что она убедила Уильяма, у Анны случился приступ, уже само по себе было очень плохо. Вдобавок она умудрилась расколотить флакон с очень нужным сейчас миссис Хартли лекарством, которое, ко всему прочему было еще и очень недешевым. И вот теперь этот дорогущий сироп, медленно, но верно впитывался в ворс ковра, про стоимость которого Истребительнице было страшно даже подумать. Она решила, что если есть обстоятельства, при которых Уильям сорвется и наорет на нее, то это тот самый случай. И у него, разумеется, были все причины, чтобы злиться. Но если после этого он ее вышвырнет на улицу, куда ей идти?
Его взгляд скользнул вниз, к ее руке, но света лампы, отражавшийся в стеклах его очков, не позволял ей увидеть выражения его глаз.
- У вас идет кровь, - заметил он.
Баффи посмотрела на свою руку. Из глубокой трехдюймовой раны кровь тонкой струйкой стекала по пальцам на уже порядком запачканные ворс ковра. Девушка быстро прикрыла рану другой рукой.
- Я… мне очень жаль. Я заплачу за это… за лекарство и за ковер, за его чистку. Я обязательно заплачу вам.
- САРА!
Он крикнул так громко, что Баффи невольно съёжилась, но как только пожилая экономка появилась в комнате, к Уильяму как по волшебству вернулся его обычный ровный тон.
- В кладовке должен быть еще один флакон с сиропом от кашля, сходите и возьмите его, - приказал он, игнорируя книксен экономки. – Потом поднимитесь наверх и дайте матушке одну ложку лекарства, и побыстрее. Останетесь с нею, пока я не приду вас заменить.
Потом он снова взглянул на Баффи.
- Вы послали за доктором?
Она кивнула.
- Десять минут назад. Мэттью поехал за ним. Так что он скоро прибудет.
- Хорошо, - казалось, он был напряжен, так же как и Баффи. Когда миссис Фицпатрик не бросилась сразу же выполнять его распоряжение, он рявкнул, - Чего вы ждете? БЕГОМ!
Баффи снова присела на корточки, пытаясь одновременно собирать осколки и не повредить еще больше израненную руку. Она еще ни разу не слышала, чтобы Уильям повысил голос, тем более так кричал на слуг, и это пугало ее. Пусть она не знала, что он за человек, но в том, что обычно он ведет себя очень вежливо, сдержанно и спокойно, она успела убедиться. И то, что она умудрилась довести его до состояния, когда он орет как баньши, было верным знаком, что сейчас ее вышвырнут из этого дома на улицу. Пряча взгляд и втянув голову в плечи, она покорно ждала своего увольнения.
Но вместо того, чтобы приказать ей убираться прочь, Уильям опустился на колени рядом с нею.
- Что с вашей рукой?
- Н-ничего… ничего страшного. Я просто…
- Вы неверно меня поняли. Я хотел сказать...эм-м... могу ли я взглянуть, что с вашей рукой?
Она замолчала и позволила ему взять себя за руку. Уильям повернул ее ладонью вверх, несколько мгновений изучал порез, а потом полез в карман за носовым платком.
- Я попрошу доктора, чтобы он занялся вашей раной, после того, как он поможет матушке, – сказал он так тихо и так мягко, что Баффи едва его расслышала. – Порез довольно глубокий.
Баффи почти не почувствовала, как он положил платок ей на ладонь и осторожно прижал его к порезу, чтобы остановить кровотечение. Но она обратила внимание, как дрожали его руки, как он запинался, когда говорил.
- Все не так уж плохо, - ответила она, озадаченная его поведением.
Порез сильно кровоточил, но у нее бывали раны и посерьезней. А здесь даже швы не понадобились бы. Но почему он вел себя так странно? Он что, не выносил вида крови?
Баффи взглянула в лицо молодому Хартли, чтобы проверить, может он побледнел, или собирается в обморок упасть, а может ему просто противно… но в синих глазах она увидела лишь беспокойство. Заботу. Нежность. И было там что-то еще. Что-то, чего она не могла понять. Но гнева, злости или отвращения в этом взгляде точно не было. Она снова отвела глаза, и пролепетала:
- Я прошу прощения, за лекарство. Оно очень дорогое, я знаю. Я возмещу… обязательно заплачу за него.
- Не говорите глупостей, - хриплым шепотом ответил Уильям.
Он все еще держал ее за руку, хотя платок уже помог остановить кровотечение. И Баффи обратила внимание, какой горячей была его ладонь, словно у него была лихорадка. Она попыталась встретиться с ним взглядом, но Хартли вдруг быстро посмотрел в другую сторону, а потом отпустил руку девушки.
- Вам лучше, я надеюсь? – проговорил он, все также избегая встречаться с ней взглядом.
- Я… я в порядке, - с запинкой ответила Баффи, - благодарю вас…
Она протянула руку, чтобы дотронуться до него, но Уильям отшатнулся и быстро поднялся на ноги.
- Я должен… должен узнать, как себя чувствует моя мать. Оставьте весь этот беспорядок, позаботьтесь лучше о своей ране. Я скажу Саре, чтобы она отправила одну из служанок убрать здесь и вычистить ковер.
И прежде, чем девушка успела что-нибудь ему ответить, он развернулся и ушел, опустив голову, ссутулившись и глубоко засунув руки в карманы брюк.
Баффи все еще сидела на корточках, когда через несколько минут в гостиную вбежала одна из горничных и начала убирать осколки разбившегося флакона. Истребительница испытывала сейчас такое странное чувство, словно… В какой-то момент ей показалось, что она… Что она хочет пойти за нем следом. За Уильямом. Но, разумеется, это было немыслимо.

~* ~ ~ *~ ~*~


Несколько часов спустя Баффи все еще слонялась по коридору у дверей спальни миссис Хартли. Доктор Гёлль уже закончил осмотр, сделал новые назначения лекарств и наконец-то был готов уйти.
Но даже не смотря на то, что приступ у Анны уже прошел, Баффи была не в состоянии расслабиться. И Уильям тоже, если судить по выражению его лица. Ни один из них, разумеется, ни за что не осмелился бы произнести это вслух, но оба они страшно боялись, что в результате их вечернего выезда у миссис Хартли могла начаться пневмония. Этот страх только усилился, когда доктор заявил, что их поездка в театр была безумием, что для Анны, в ее крайне тяжелом состоянии, чрезвычайно вредно дышать ночным воздухом. И пусть приступ уже прошел, а Анна, все еще очень бледная, ослабевшая, чувствовала себя гораздо лучше, но рассерженный доктор Гёлль продолжал твердить, что последствия этой поездки не закончатся одним приступом. Сильный кашель, который на протяжении всей болезни сопровождал ее, ослаблял легкие, а сегодня приступ был особенно тяжелым. И если они будут продолжать вести себя подобным образом, то значительно сократят отпущенный Анне срок жизни.
Доктор с громким выразительным щелчком закрыл свой небольшой черный саквояж и жестом предложил Уильяму проследовать за ним в коридор. Баффи он ничего не сказал. Он вообще игнорировал ее присутствие. Ведь она была всего лишь женщина. Служанка. Обращать на нее внимание было ниже его достоинства. Но Истребительнице подобное поведение доктора было абсолютно безразлично. Она едва дождалась, пока оба мужчины покинут комнату и в полном изнеможении опустилась на стульчик, стоявший у кровати Анны. Физический и эмоциональный стресс этим вечером был тяжким испытанием, и теперь, когда кризис миновал, и миссис Хартли наконец-то заснула, девушка вдруг ощутила, насколько измотана она сама. Ее ноги и спина болели так, что Истребительница понимала, что заснуть ей не удастся, даже если она попытается. Разумеется, это предполагало, что у нее появится возможность поспать. Сейчас уже была половина третьего ночи.
Через неплотно прикрытую дверь до девушки доносились звуки мужских голосов, причем один из собеседников говорил довольно громко и сердито. Баффи вздохнула. Доктор Гёлль, разбуженный посреди ночи и вынужденный срочно приехать к своей пациентке, был крайне раздражен. Он ведь уже успел отчитать их за то, что Анна покидала дом в такую холодную погоду. Но, похоже, одного раза ему оказалось недостаточно, и теперь Уильям, вынужден был выслушать все это еще раз. Было это, разумеется, абсолютно несправедливо, особенно если учесть, что из них троих, молодой Хартли был единственным, кто был против поездки. Правда, сам он даже не пытался оправдываться,а вот Баффи не стала терперь несправедливости и выступила в защиту, указав доктору на этот факт. А тот отмел это возражение как несущественное, тут же заявив, что мистер Хартли, как глава семьи и единственный мужчина в доме, должен быть в состоянии управиться с двумя неразумными женщинами.
Истребительница все ждала, когда же у Уильяма лопнет терпение. Если бы какой-нибудь из врачей, которые лечили Джойс, хотя бы попытался разговаривать с нею в такой манере, она бы уже давно выставила его за дверь, высказав ему при этом все, что думает, не выбирая выражений.
К тому же, взрывной темперамент Спайка не мог появиться из ниоткуда. Но сейчас этот самый темперамент, кажется, был где-то на каникулах, потому что Уильям очень спокойно и доброжелательно выслушал медика, кротко согласился со всеми его рекомендациями и поблагодарил (черт побери, он его еще и ПОБЛАГОДАРИЛ!!!) за то, что доктор Гёлль смог приехать к ним в столь поздний час.
Через некоторое время, проводив доктора до ожидавшего его экипажа, Уильям вернулся. И сейчас он был совсем не похож на того холеного, безупречно выглядевшего джентльмена, который отправлялся несколько часов назад на спектакль в театре Сент-Джеймс. Сейчас молодой мужчина выглядел так, словно его пару раз переехал грузовик. Бледный от усталости, с темными кругами под покрасневшими от недосыпа глазами, без очков, которые он где-то оставил… Баффи вдруг вспомнила, как Хартли отшатнулся от нее в гостиной. Потому что по комнате Уильям сейчас тоже двигался как-то неловко, стараясь держаться как можно ближе к стене, словно боялся, что запачкается, если окажется поблизости от девушки. Тогда, в волнениях о здоровье Анны и потом, во время визита доктора, у нее не было времени обратить на это внимания. Но теперь, поскольку миссис Хартли спала, и они были фактически наедине, тревожное чувство напряженной неловкости и ожидания чего-то недоброго вернулось к Истребительнице с удесятеренной силой.
- Матушка… с ней все хорошо? – Голос Уильяма был глухим и хриплым от усталости.
- Она спит, - ответила Баффи, и тут же почувствовала себя полной идиоткой.
Ну, разумеется, он ведь и сам мог это видеть. Поэтому она поторопилась добавить:
- Ее дыхание сейчас гораздо лучше, почти без хрипов.
Уильям просто кивнул в ответ.
- Я все-таки останусь с ней до утра, - продолжила девушка, - на всякий случай. Мало ли…
- В этом нет необходимости. Я буду здесь, так что вы можете пойти отдохнуть.
- Учитывая, что вы выглядите так, будто в любой момент готовы свалиться замертво от усталости, я голосую против этой идеи. В конце концов, сиделка здесь я. И все что произошло… это моя вина, я знаю. Так что останусь я. Это моя обязанность…
- Осмелюсь спросить, что привело вас к подобному заключению? – спросил он
А она вдруг подумала, как странно он говорит с нею, идеально артикулируя, четко произнося каждое слово, словно он думает, что она ему оценку за речь поставит. Ни с кем больше он, кажется, так не разговаривал. А Спайк вообще говорил совсем иначе.
Смущенная и встревоженная его вопросом, она медленно проговорила:
- Ну… как бы… во-первых, вы меня для этого наняли…
- Нет, - он покачал головой, словно пытаясь собраться с мыслями. – Прошу прощения. Боюсь, я не совсем ясно выразился и возникло недопонимание. Я хотел спросить, отчего вы предположили, что в плохом самочувствии моей матери есть ваша вина?
Смущенная и растроенная, Баффи отвела взгляд, сосредотчив свое внимание на изучении повязки на руке. Больше всего на свете ей хотелось бы избежать этого объяснения, но она понимала, что рано или поздно он сопоставит факты и сам все поймет.
- Это же я упросила вас отвезти ее в театр, на тот спектакль. И хотя я все равно не думаю, что ночной воздух может быть таким уж убийственным, но все-таки что-то в театре ухудшило ее состояние, потому что приступ начался после того, как мы вернулись домой. А раз на этой поездке настаивала я, значит и вина на мне….
Уильям задумчиво смотрел на девушку:
- Боюсь, мне по-прежнему не удается увидеть связь…
«Может, мне тебе схему нарисовать?»-подумала Баффи и уже открыла рот, чтобы продолжить объяснения, но тут Уильям снова заговорил.
- У моей матери – чахотка, тяжелое прогрессирующее заболевание легких. Подобные приступы… это будет происходить все чаще. Врачи давно предупредили нас об этом. Ничто из того, что вы сделали или могли бы сделать не сможет этого изменить. Вам не в чем себя винить.
- Ага…но я не должна была уговаривать вас. Эта поездка… из-за нее вашей маме стало хуже. Наверное, холодный воздух…
- Но, мисс Саммерс, неужели вы не понимаете. Вы были правы.
- Правда?- переспросила она.
- Да! Ведь это вы сказали, что лучше позволить ей наслаждаться жизнью в то время, что у нее осталось, вместо того чтобы мучить удушающей опекой и лишать радости. Все, что вы мне говорили… - он замолчал и тихо задумчиво улыбнулся. Баффи понимала, что улыбка предназначена не для нее, он просто вспоминал о чем-то. Или о ком-то.
- Вы не обратили внимания, - продолжил он, - на выражение ее лица, на то, как она смотрела спектакль? Она выглядела такой… счастливой.
- И что же, видеть ее счастливой в те два часа, стоило этого?- Истребительница качнула головой в сторону своей спящей хозяйки, -
Она спросила его об этом не потому, что сама думала иначе. Нет, Истребительница просто очень хотела, чтобы молодой Хартли подтвердил, что это было правильным решением, что она не причинила непоправимого вреда женщине, которая была так добра к ней.
Он по прежнему стоял поодаль и смотрел не на нее, а в сторону, так что девушке был виден только его профиль. Для стороннего наблюдателя он, наверное, выглядел все таким же отстраненным и безучастным . Но Баффи знала, что улыбка, или скорее тень улыбки, скользнувшая по его губам, предназначалась ей. Пусть даже он и не хотел, чтобы она это видела.
- Да, - тихо произнес Уильям. – Я думаю, что стоило…

~* ~ ~ *~ ~*~


Из-за ночных событий завтрак был подан позднее обычного. Баффи, правда, засомневалась, действительно ли ее хозяйка чувствует себя настолько хорошо, чтобы завтракать в столовой, но Анна настояла на своем. Да, она была более бледной, чем обычно, но после визита врача ей удалось отдохнуть, и она заверила свою сиделку, что сейчас чувствует себя просто замечательно.
Как оказалось, самое существенное воздействие прошедшая ночь оказала на Уильяма. Баффи не удалось уговорить его позволить ей, как сиделке, остаться у постели Анны, и в конце концов девушка сдалась и ушла спать. А сам Уильма оставшиеся несколько часов почти не сомкнул глаз. Когда утром Баффи вернулась , чтобы помочь Анне привести себя в порядок и одеться к завтраку, он ушел к себе. Но не для того чтобы отдохнуть, а лишь чтобы переодеться и освежиться. В столовой молодой Хартли появился всего на несколько минут позже дам. На свое обычное место за столом, напротив Баффи, он сел как раз когда кофе уже был подан, а лакей вкатывал в столовую деревянную сервировочную тележку с едой.
- Как ты себя чувствуешь, мой мальчик? – спросила Анна сына, который в этот же момент задал точно такой же вопрос о ее самочувствии.
Она с беспокойством смотрела на Уильяма, и тот мягко и ободряюще улыбнулся своей матери.
- Все хорошо, матушка. Я, разумеется, чувствую некоторую усталость, но думаю, что завтрак поможет мне взбодриться.
Выглядел он при этом как мертвец, которого почему-то забыли похоронить. Безупречно одетый, идеально причесанный и гладко выбритый мертвец со смертельно усталыми, измученными бессонной ночью глазами. Баффи предполагала, что Уильяму должно быть немногим меньше тридцати лет, но сейчас он казался гораздо старше.
От всех лакомств, приготовленных поваром и предложенных ему лакеем, Хартли, покачав головой, отказался и попросил только немного чая и маленький гренок. Баффи пыталась последовать его примеру, ведь в справочнике по этикету говорилось, что в присутствии джентльменов дамы должны демонстрировать полнейшее отсутствие аппетита, а съесть порцию больше, чем мужчина, было категорически недопустимо. Вот только Истребительница за последние два дня за всеми тревогами и волнениями ужасно изголодалась, так что никакие этикеты в мире не заставили бы ее отказаться сегодня утром от нескольких ломтиков хрустящего бекона, нежнейших яиц-пашот и помидоров, жареных на гриле. Тем не менее, Баффи остановила лакея, когда порция на ее тарелке была вдвое меньше того, что она была готова съесть, и удержалась от того, чтобы слопать все вкусности разом. Пытаясь есть неторопливо и элегантно, отламывая от порции маленькие кусочки, девушка слушала вполуха Уильяма и Анну, обсуждавших приближающиеся праздники.
Голос Уильяма, чуть охрипший, утомленный, вызвал у Баффи абсолютно неожиданную волну сочувствия к молодому Хартли. Уильям был так измотан и подавлен этим утром. У его матери – неизлечимая смертельная болезнь, каждую минуту, по капле, отнимающая у этой чудесной дамы здоровье, чтобы убить в скором времени. А ему самому в следующем году судьбой предназначено умереть, чтобы его мертвое тело могло стать пристанищем для демона с чудовищным чувством стиля. Совсем не радужные перспективы. Так что это сочувствие было естественно… И потом, это ведь только сочувствие. Жалость. Ничего больше. Совсем ничего.
Словно прочитав ее мысли, Уильям вдруг отвлекся от своей чашки чая и взглянул на девушку. Он чуть покраснел, обнаружив, что она пристально смотрит на него, хотя Баффи почти сразу же отвела взгляд в сторону.
- Прошу меня простить, мисс Саммерс, я… - проговорил Хартли запинаясь, - я совсем забыл спросить о вашей руке. Этот порез, он еще причиняет вам боль?
- Нет. Доктор Гёлль отлично все забинтовал, и еще он ведь дал мне мазь. Так что все круто! – торопливо ответила Баффи, все еще смущенная, что Уильям заметил, как она на него таращилась.
Но и Уильяма, и миссис Хартли ее ответ, почему-то серьезно озадачил.
- Возможно, мы еще можем попросить повара приготовить для вас что-то другое, Элизабет? – спросила Анна после некоторой заминки.
- З-зачем?
- Но, моя дорогая, Вы ведь сами только что сказали, что у вас все... эм-м.. "крутое"... И я предположила…
- Ой, нет! – засмеялась Баффи. – Нет… Круто, не в смысле еды. «Круто» - это тоже самое, что «отлично» или «все в порядке». Это такое американское выражение.
- Как удивительно! – Анна с любопытством взглянула на сына.- Уильям, дорогой, ты ведь читал книги об Америке. Ты, вероятно, знал, что слово «круто» используется там в таком значении?
Он только растерянно покачал головой, и Баффи поняла, что она вляпалась.
- Ну, вообще-то, вряд ли это выражение в книжках будет встречаться. Это скорее такое слэнговое словечко… Ну, типа жаргона, понимаете? Так что, вряд ли они такое напечатают…
- Жаргон?! – Анна в ужасе выронила вилку, и та жалобно звякнула, стукнувшись о тарелку. – Ох, Элизабет! Дорогая, тогда вы совершенно не можете использовать такие вульгарные выражения! Вы ведь леди!
- Ага… Я знаю, - теперь Баффи точно знала, что чувствует уж на раскаленной сковородке. – Но знаете, это типа, такой жаргон который и леди тоже могут использовать. Ничего плохого в этом нет…
Анна попыталась сказать еще что-то, но тут на стороне Баффи выступил Уильям.
- Матушка, прошу вас. Мы не можем осуждать мисс Саммерс. Следует помнить, что она приехала к нам из страны, порядки в которой так отличны от наших. А также не стоит забывать, что правила поведения в обществе и нормы этикета других стран - это ни что иное, как отражение особенностей и специфики их культурных и исторических традиций. Таким образом, представление о том, что является хорошим тоном, а что – нет, также становится весьма субъективным. То, что нам в Британии, возможно, кажется сейчас неуместным, может быть вполне допустимым в американском обществе… и наоборот.
Из всего сказанного сама Баффи поняла лишь, что молодой Хартли сейчас встал на ее защиту, и благодарно ему улыбнулась.
- Эм-м, точно…Да-да... Это, как бы, так и есть, - согласилась она. – Но если в британском обществе вот так говорить, это прям «ужас-ужас», я постараюсь воздержаться от этого. Я имею в виду… То, что хорошие манеры – что-то субъективное, не означает, что мне не надо пытаться следовать этим правилам, пока я здесь. Ведь так?
Анна согласно кивнула, очевидно обрадованная тем, что девушка согласна попытаться исправить свою речь. А вот Уильям наоборот, нахмурился.
- Я позволю себе усомниться в необходимости подобного. Вы – из Америки, и нет причин винить вас в том, что вы говорите, как американка или принуждать вас меняться и подстраиваться.
Баффи совсем не понимала, что же он хочет этим сказать.
- Так я же не против. Миссис Хартли так по-доброму отнеслась ко мне… То есть… и вы, тоже. Вы оба были очень добры, и мне ужасно не хочется, чтобы вам было стыдно из-за моих заморочек с языком.
Уильяма вдруг очень заинтересовала ручная роспись на посуде, стоявшей перед ним на столе, потому что он стал сосредоточенно изучать розу, нарисованную на боку чашки с чаем. Баффи пожалела, что он снова одел очки, потому что за стеклами было совершенно невозможно разглядеть выражение его глаз. Но если румянец, вдруг заливший его щеки, мог служить индикатором, тогда то, что он собирался произнести, потребовало от Хартли чрезвычайных усилий.
- Я нахожу вашу манеру говорить совершенно очаровательной...
Он сказал это так тихо, что если бы Истребительница не прислушивалась, скорее всего она бы не смогла разобрать ни слова. Но она услышала и теперь не знала, что на это ответить.
Неловкую паузу прервал сам Уильям. Слегка кашлянув, он обратился к миссис Хартли:
- Я вчера совершенно забыл предупредить вас, матушка, что на сегодня у меня назначено несколько деловых встреч, так что я буду отсутствовать все утро и, возможно, часть дня.
Баффи почувствовала лишь невероятное облегчение от того, что неловкий момент позади, а вот Анну слова сына встревожили.
- О, Уильям! – воскликнула она. - Но это ведь совершенно невозможно. О каких делах может идти речь?! Ты выглядишь смертельно усталым! – под столом она легонько подтолкнул носком туфли ногу Баффи, - Вы ведь со мной согласны, Элизабет?
- Я и мертвей его видала… - ляпнула девушка, даже не подумав, как прозвучит ее ответ.
Но это совсем неуместное замечание, похоже, задело Уильяма.
- Да… Ну, что же, на этой ноте…
Он поднялся из-за стола и бросил салфетку на тарелку. А Баффи была бы уже мертва, обладай Анна способностью убивать взглядом,.
- Уильям, дорогой! – сказала миссис Хартли, протягивая руку, чтобы удержать сына. – Но ты же не собираешься уехать прямо сейчас? Ты совсем ничего не ел…
- Все хорошо, матушка. Я постараюсь вернуться пораньше, возможно, к обеду…
Он наклонился поцеловать мать в щеку, а затем коротко кивнул Баффи, пробормотав тихое: «Мисс Саммерс», и вышел.
Едва за спиной Уильяма закрылась дверь, Анна обернулась к Истребительнице:
- Элизабет, ради бога! – воскликнула она. – Что с вами происходить в последнее время, дитя мое? Вы всегда были такой милой девушкой. А тут вдруг такая бестактность!
- Я же совсем не то сказать хотела…
- А что вы в действительности хотели сказать, могу я поинтересоваться?
Но на этот вопрос у девушки не было ответа. Потому что она действительно видела Уильяма мертвее. Но только потому что тогда он действительно был уже мертвым.

~* ~ ~ *~ ~*~


Когда рассерженная Анна покинула столовую, Баффи последовала за нею в гостиную, но в последний момент оставила хозяйку, свернула в сторону и выбежала в фойе. Как она и думала, Уильям стоял у входной двери, торопливо надевая пальто, в ожидании пока кучер подаст экипаж, а ее внезапное появление его не на шутку встревожило.
- Мисс Саммерс, - быстро проговорил он, - что-то случилось? Матушка…
- С нею все в порядке, я просто… я только хотела вам что-то сказать. Ну, знаете… до того, как вы уедете…
-Д-да, понимаю… - он сразу сосредоточился на застегивании пуговиц, хотя Баффи знала, что он уделяет этому действию такое внимание только чтобы не встречаться с нею взглядом. – И что же… что вы хотели сказать?
- Я хотела… прощения попросить за то, что сказала в столовой. Это случайно вышло. Я отвлеклась и ляпнула, не подумав. Можете считать, что это еще один образец моих дурацких американских словечек.
Она попыталась перевести все в шутку, вот только Уильям так и не улыбнулся.
- Вам не стоило себя утруждать. Это ведь такой пустяк,- с этими словами он начал отворачиваться от девушки, но...
- Не пустяк… - и Баффи положила руку ему на плечо. - Я же обидела вас...Да, не специально, но только... Я ни за что не хотела бы…
Она почувствовала, как он мгновенно напрягся: бицепс под ее ладонью словно судорогой свело. Видела, что он из последних сил старается не отпрянуть от нее. И шок, промелькнувший в его глазах и отразившийся на лице, пока он смотрел на то место, где пальцы девушки сейчас касались рукава его пальто... Но все же Уильям не отступал в сторону, и поэтому она не стала убирать руку. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он снова заговорил:
- О нет, я не… Вы… все в порядке. То есть…
Входная дверь открылась, и в то же мгновение он отскочил в сторону со скоростью, достойной его двойника-вампира. Оба они оглянулись, чтобы обнаружить что их попытку разговора прервал старший конюх, и по совместительству кучер, Мэттью. Который зашел, чтобы сообщить хозяину, что если тот готов ехать, то экипаж ожидает его у каретного камня.
Уильям, смущенный так, словно Баффи не до его плеча дотронулась, а как минимум за зад ущипнула при свидетелях, поблагодарил кучера и снова повернулся лицом к девушке. Впрочем, смотрел он при этом в сторону, на сверкающую поверхность узорного паркета.
- Сожалею, однако, я вынужден… - он замолчал, так и не договорив фразу до конца.
Баффи кивнула в знак согласия, удивляясь про себя, что ему вообще понадобилось ее разрешение чтобы уйти, и Уильям тут же рывком открыл дверь, впуская в фойе поток холодного воздуха. Оглянувшись на прощанье, он легонько коснулся пальцами края шляпы и вышел навстречу морозному зимнему утру.
запись создана: 24.02.2016 в 13:36

@темы: перевод, наглость невероятная, spuffy)))